Пропал чародей [ = Пока чародея не было дома ] - Кристофер Сташеф

Когда рассвело, шальная компания выбралась на опушку, поросшую полевыми цветами.

— Ой, как красиво! — воскликнула Корделия восторженно. — А вот и заветная тропинка!

И действительно, справа, метрах в десяти от места, где толклись Гэллоугласы и сопровождающие их сказочные лица, спускалась по склону пыльная дорога.

— Глядите, там люди, — прищурился Магнус с высоты спины Фесса. — Ох и рано же они проснулись!

— Деревенские летом всегда встают затемно, — проинформировал Фесс. — Я бы порекомедовал единорогу выбрать менее заметный для постороннего взгляда путь.

— Это еще почему? — удивилась Корделия. Пак качнул головой.

— Должен признаться, что железный конь прав. Подумай-ка, детка, что сделает взрослый человек, увидев подобное создание?

Корделия изумленно раскрыла глаза.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что они попробуют изловить его?

— Еще как попробуют. И потом будут воровать друг у друга, — снисходительно посмотрел на наивную сестрицу Джефри. — А в потасовке могут и прибить.

Корделия соскочила с единорога, как с горячей плиты.

— О нет, я не допущу этого!

Она обняла серебристую шею, погладив единорога по носу.

— Я не позволю, малыш, чтобы тебе причинили вред. Нет, моя радость, мое сокровище! Беги, прячься! Когда я вернусь в лес, мы снова увидимся.

Единорог мотнул головой, словно сомневаясь в опасностях, гипотетически грозивших ему.

— Ну я прошу тебя! — взмолилась Корделия. — Ты еще не знаешь, какими гадкими могут быть некоторые мужчины!

Пак цинично ухмыльнулся, но в его ухмылке чувствовалась и гордость за воспитанницу.

Единорог пристально посмотрел в глаза Корделии. Потом покрутил головой, повернулся и поскакал в лес.

— Я увижу своего приятеля еще раз? Как ты думаешь, Пак?

— Кто знает? — негромко ответил Пак. — Он рожден свободным, и никто не может повелевать им. Ни суровые мужчины, ни нежные девушки. Единороги приходят, когда пожелают.

Тут Пак подмигнул Корделии:

— Но что-то мне подсказывает, что этот обязательно вернется.

И ребята в сопровождении своих бдительных спутников стали спускаться по благоухающему от изобилия цветов склону. Внизу возвышалась изгородь с перелазом, чтобы люди могли перейти на другую сторону, а скот — нет. Изгородь подпирала крутым бедром симпатичная крестьянка, насмешливо поглядывающая из-под полуопущенных ресниц на молодого работника. Кулаки работника были стиснуты так, что костяшки побелели.

— Ну-ну, Корин, — промурлыкала девушка. — Неужто ты думал, что я стану заглядываться на трусишку?

Магнус и Джефри уставились на девушку.

— Ой, какая красивая! — прошептал Магнус. Джефри судорожно сглотнул слюну. Корделия посмотрела на них, как на ненормальных. Грегори — учитывая его возраст — тоже.

— Трус? — взорвался Корин. — Ну нет! Я ничуть не трусливей других! Покажи мне врага, и я сражусь с ним!

— Врага? — фыркнула девушка. — О, дойди до леса! Поднимись в горы! Выйди на любую дорогу! И враги сами выскочат тебе на встречу: бродяги всех мастей, бандиты и воры! Да-да, такие сейчас времена! Любой, кто не любит сидеть сиднем, любой, у кого в душе осталось хоть немного азарта, бежит от законов и выходит на большую дорогу — оставив детей и жену на попечение трусливых пентюхов, которые мнят себя мужчинами!

Пак спрятался в траве у ног Магнуса, но дети услышали, как он проворчал: